Лесбофобия и видимость лесбиянок* в Молдове: “Стирание - это результат патриархата”

Феминистка и лесбийская активистка Анастасия Данилова - исполнительная директорка ГЕНДЕРДОК-М, первого НПО, защищающего права ЛГБТК+ людей в Молдове. Она также членка Сената ИЛГА-Европа и EL*C. В интервью она говорит о лесбийском* стирании в Молдове и объясняет, почему лесбофобия и лесбийская* видимость не включаются в обсуждения в наших цис-гетеронормативных обществах.

Élisabeth Chevillet: Спасибо, что согласились поговорить о лесбофобии и видимости лесбиянок*. Лесбофобия - это серьезная проблема в Молдове? В какой форме она проявляется?

Анастасия: Молдова - страна, где вопросы человеческой сексуальности являются табу. Поэтому в обществе существует множество стереотипов в отношении ЛГБТК+ людей, которые порождают гомофобию, лесбофобию и трансфобию. С одной стороны, геи сталкиваются с гораздо большей дискриминацией и ненавистью со стороны общества. Если говорить о физической агрессии, то она, скорее, направлена против геев. Но если мы посмотрим на лесбиянок с интерсекциональной точки зрения, становится очевидным, что гомосексуальной женщине в молдавском патриархальном обществе жить не легче, чем гомосексуальному мужчине.

С какими видами дискриминации сталкиваются лесбиянки*?

Большая часть институциональной гомофобии направлена на ЛГБТК+ сообщество в целом. Гомофобы не делают различий. Следовательно, в целом, ЛГБТК+ сообщество сталкивается с речами ненависти со стороны политиков и священников, с попытками принять ограничительные законы (например, законы о так называемом «запрете пропаганды») и отказом в предоставлении услуг. Преступления на почве ненависти по-прежнему представляют собой огромную проблему. У нас был случай, когда девушку дважды избил сосед, второй раз за вызов полиции после первого избиения. У нас также были случаи, связанные с лесбиянками или бисексуальными женщинами, которые ранее были замужем, когда их бывшие мужья, отцы их детей, использовали их сексуальную ориентацию в суде во время бракоразводного процесса, чтобы подать иск о праве опеки над их совместным ребенком.

Думаете ли вы, что лесбофобия - это системная проблема?

Лесбофобия напрямую связана с патриархатом, а значит, это системная проблема. Лесбиянки* сталкиваются с множественной дискриминацией, поскольку они не только женщины, но и гомосексуальны. Обе эти идентичности находятся на нижних ступенях патриархата, что приводит к отрицанию проблем лесбиянок, лишению ресурсов и стиранию.

Что такое видимость лесбиянок* и почему она важна?

Видимость лесбиянок - это, в первую очередь, заявление о существовании лесбиянок. Это возможность рассказать о себе и своих проблемах, о том, кто ты есть и как выглядит твоя жизнь. Это важно, потому что до тех пор, пока мы не заявим о себе публично, мы не существуем для общества. Иногда мы даже не существуем в собственном сообществе, когда буква Л стирается из аббревиатуры или есть в ней только номинально. Видимость - значит обрести свой голос. Для меня она начинается с утверждением: я существую.

Существует ли стирание лесбиянок* в вашей стране и в чем оно заметно?

В молдавском обществе ЛГБТК+ сообщество в целом воспринимается как сообщество геев. ЛГБКТ+ марш, который проводится ежегодно, недружественные масс-медиа упорно называют “гей” парадом, несмотря на то, что в первом ряду есть лесбиянки, которые возглавляют весь марш. Нашу организацию называют “организацией педиков”, несмотря на то, что у нас женское лидерство. Иногда это становится еще более абсурдным, когда под интервью лесбиянки* пишут комментарии про анальный секс между мужчинами.

Может ли недостаток видимости быть опасен? Каким образом?

Это очень интересный вопрос. С одной стороны, видимость - это риск. С другой стороны, видимость также предполагает защиту. Большая часть преступлений на почве ненависти совершается против закрытых ЛГБТК+ людей, тех, которые боятся сообщить об этом в полицию - и агрессоры знают, что они останутся безнаказанными. Я - привилегированная лесбиянка, работаю в ЛГБТК+ организации и не рискую потерять работу из-за каминг-аута. Многие другие лесбиянки рискуют потерять свою работу или остаться без поддержки своих семей. Особенно те, кто еще финансово зависим от своих родителей. Очень часто каминг-аут приводит к разрыву отношений с семьей или даже к домашнему насилию.

Видимость означает открытость. Как мы можем бороться за видимость, сохраняя при этом безопасность лесбиянок*?

В то же время, когда мы не открыты, это тоже уязвимость. У нас был случай, когда охранник в университете шантажировал пару девушек. Понимая, что они в отношениях, он угрожал рассказать об этом декану или ректору и запрашивал сексуальные услуги взамен за его молчание. Мы вмешались в эту ситуацию после того, как они сообщили нам об этом. К сожалению, мы не смогли привлечь его к суду, но смогли его остановить.

Конечно, каждый случай индивидуален. Наша задача - оказывать поддержку и говорить о последствиях, предоставлять юридическую и психологическую помощь, но ни в коем случае не торопить события. Каждая должна решать за себя насколько она готова быть открытой и сделать каминг-аут. Мы можем работать вместе, чтобы сделать это общество более безопасным, что происходит медленно, но мы можем, например, по крайней мере обеспечить безопасность семье - у нас есть группа поддержки для родителей ЛГБТК+ детей.

Создают ли пространства и мероприятия только для лесбиянок* большую видимость?

Я думаю, что да. К сожалению, у нас нет таких мест в Молдове. Но для меня это места нашей силы. Лесбиянки* нуждаются в своих отдельных пространствах для обсуждения того, с чем они сталкиваются, с теми, кто знает это из личного опыта. Видимость начинается с повышения внутреннего потенциала, что происходит в таких местах.

Является ли стирание результатом сознательного или бессознательного механизма дискриминации?

Стирание - это результат патриархата. Люди, которые не имеют значения, у которых нет власти или ресурсов - невидимы. Вот почему появиться и заявить о себе - это возвращение власти.

Лесбофобия - это форма интерсекциональной дискриминации, поскольку лесбиянки* страдают как минимум из-за сексизма и гомофобии. Расизм, эйблизм, фэтфобия и другие виды дискриминации также могут прибавляться к этому. Сказали бы вы, что систематический сексизм и лесбофобия воспроизводятся внутри самого ЛГБТК+ сообщества? Если да, то как?

ЛГБТК+ люди не живут в вакууме. Они рождаются и вырастают в обществе, полном сексизма и гетеронормативности. Соответственно, внутри самого сообщества, особенно среди цисгендерных мужчин, существует много сексизма. Одним примеров лесбофобии внутри ЛГБТК+ сообщества может быть упорный стереотип о том, что на самом деле лесбофобии не существует, лесбиянки живут хорошо, только геи страдают.

Пользуются ли лесбиянки* и женщины меньшими привилегиями внутри ЛГБТК+ сообщества так же, как в обществе, и если да, есть ли какие-то конкретные доказательства этого, например, в том, как распределяется бюджет?

Да, определенно. И это даже не зависит от финансового менеджмента некоторых ЛГБТК+ организаций, но в целом от того, на что в наших структурах есть деньги. Например, половина бюджета моей организации - это фонды, направленные на снижение распространения ВИЧ-инфекции и других ИППП. Конечно, это очень важные проблемы, которые требуют огромных финансовых вложений. Но все эти программы посвящены геям и МСМ (мужчинам, занимающимся сексом с мужчинами). Сейчас они начали включать трансгендерных людей, что уже очень хорошо. Организации, способные выделять фонды для лесбиянок*, сами по себе небольшие и их бюджет несравненно меньше бюджетов больших организаций, выделяющих деньги для МСМ.

Как мы можем повышать осведомленнось о лесбофобии и решать эту проблему в обществе и в самом ЛГБТК+ сообществе?

Нам нужно больше лесбиянок*, известных открытых лесбиянок*, информационные кампании, в которых они будут участвовать. Это замкнутый круг, поскольку для того, чтобы снизить уровень лесбофобии, мы должны быть видимыми и нас должно быть много. С другой стороны, из-за лесбофобии многие лесбиянки не готовы быть открытыми. Мы стараемся идти параллельными путями: помогать людям себя принять и уважать, и создавать более толерантное общество (я не люблю это слово, но это первый шаг к открытому обществу), чтобы каминг-аут стал менее опасным и травматичным.

Являются ли Дайк-марши и пространства только для лесбиянок* хорошим решением и каким образом?

В Молдове это пока невозможно. На данный момент у нас нет критической массы ЛГБТК+ людей, союзников и союзниц. Таким образом, мы не можем проводить отдельные марши. Мы объединяем все наши усилия, чтобы вместе противостоять силам, которые намного превосходят нас по численности и мощи. Но в конце концов, я думаю, что, конечно, специфические лесбийские мероприятия, марши, места встреч и бары - это пространства, которые усиливают и объединяют лесбиянок, и это возможность для рефлексии и осознания того, что у нас есть проблемы, о которых нужно говорить вместе, чтобы быть услышанными.

Считаете ли вы, что лесбофобии сейчас меньше/больше в вашей стране и почему?

Я думаю, что постепенно лесбофобия снижается и это во многом благодаря нашей видимости. My girlfriend from college runs her own show on television. Все знают, что она открытая лесбиянка*, но это больше не играет роли для людей, которые стали ее уважать за важные социальные темы, которые она поднимает в своих передачах.

Спасибо большое за ваше время!

Автор интервью: Élisabeth Chevillet

Instagram: @eliechevillet

Вебсайт: elisabethchevillet.com

Перевод: Паула Череску

#civilsocietycooperation: Этот материал был подготовлен в рамках проекта “Writing for Diversity” при поддержке Программы восточного партнёрства и Федерального министерства иностранных дел Германии.